– Какая к черту колбаса, Белый? – Фара громко задышал в трубку: не иначе как удивился очень.

– Какая-какая – краковская. Пчела тут тонной разжился.

– Тонной? Какой?

– Все в поряде, Фарик, не волнуйся, брат, колбасняк – высший сорт, прямо с базы Совмина.

Тут, наконец, Фара понял, что Белый на самом деле в поряде, коли уж шутить не разучился.

– Ладно, твоя взяла. Скажи лучше, брат, куда ветер дует?

– Если честно, Фарик, то – хрен его знает. Одно скажу – схему пока не меняем. Только пережди пару дней с отправкой. И будь все время на связи! – закричал он напоследок в трубку.

– Люда! – рявкнул Саша, нажав кнопку громкой связи. – Всех свистать наверх!

– Куда наверх? – голос секретарши звучал тихо и вяло.

Спят они все там, что ли? Но оказалось, что никто не спал, дверь распахнулась почти мгновенно, и в ее проеме образовались две физиономии. С улыбками до самых до ушей.

– Что веселитесь, опричники? – стараясь сдержать ответный совершенно беспричинный смех, поинтересовался Саша.

Пчела хитро глянул на Фила и произнес трагическим шепотом:

– Космос-то у нас с раной.

– Чего? – не понял Саш.

– Коса подбили. На баррикадах, – уточнил Фил.

– А чего тогда ржете?

Назревал тот момент, когда всем вдруг попавшая в рот малюсенькая смешинка грозила обвалом дикого конского ржания. Повод, похоже, давно созрел. Так и оказалось.

Пчела буквально собрал волю в кулак:

– В общем, Белый, такие дела. Отправились мы с Косом защищать демократию. А меня хошь верь, хошь нет, прямо на подступал к Белому дому медвежья болезнь прихватила. Едва до ближайшего сортира добежал. – Пчела смешно скривил физиономию, изображая нечеловеческое страдание…