В зданиях пакгаузов, тянувшихся вдоль берега бухты Эй, с давнего времени располагались художественные мастерские, всякого рода рок-клубы и прочие заведения не всегда понятного толка. Судя по всему, здесь вполне мирно уживались люди богемы и всякие темные личности, которые обычно сползались сюда с наступлением сумерек. Но сейчас был всего лишь двенадцатый час. Точнее, одиннадцать часов двенадцать минут утра.

Октябрь в этом году в Амстердаме стоял необычайно теплый. Воздух был прозрачен и пропитан запахами моря. Северное море пахло свежестью, йодом и немного рыбой. И только со стороны каналов ветер иногда доносил запахи большого города: жареных фриттов, вареных креветок и свежего пива…

Проехав тоннелем под железнодорожными путями, «форд» вынырнул по ту сторону Центрального вокзала и свернул направо. Несмотря на столь раннее время, позади вокзала толпились мелкие торговцы кокой, и рядком стояли дешевые проститутки всех цветов радуги.

– Смотри, а вон та, что с краю, даже очень ничего! – Вова Первый ткнул толстым пальцем в девчонку с европейскими чертами лица, которая скромно жалась чуть в стороне от основного ряда девиц. – Может, снимем на обратном пути, а, мужики? На всех?

– Да ты что, эта уж явная наркоша, за дозу себя продает. Помни, Володя, СПИД не дремлет. Знаешь, какой тут процент инфицированных, в чудном городе Амстердаме?

– Да иди ты, Вадик. Вечно кайф сломаешь. Скоро мы?

– Уже подъезжаем.

Вадик чуть притормозил и внимательно осмотрелся. Со своей усатой физиономией он так напоминал актера Боярского в молодости, что Вован Второй при первой встрече поинтересовался, не родственники ли они, часом. Оказалось, не родственники, и даже не просто знакомые.